Мать-Эхидна (ejidna) wrote,
Мать-Эхидна
ejidna

Categories:

Путешествие в Белоруссию. Часть седьмая. Чериков

- Сашка! Они тут все разговаривают, как твой дедушка! – сказала я пораженно, стоило нам въехать в Белоруссию, остаться без помощи навигатора-Сусанина, заблудиться и начать спрашивать дорогу у прохожих.
А чего, собственно, поражаться-то.


Сашкин дед, а мой бывший свекор (далее – Дед, как его мы все за глаза называем) – уроженец Могилевской области, города Черикова.
1928 года рождения.

Даже полвека в Москве говор у людей не меняют, проверено.
Дед говорит «трапка, «румка», «беспорадок», «приехали около трох» и т.д. При этом еще и картавит, потому что еврей. Если надо, спокойно переходит на идиш, только сейчас уже не с кем переходить – это он так со старшими родственниками на каких-нибудь семейных сборищах иногда общался. Еще Дед помнит пару слов по-узбекски, чем дико удивил работяг на даче, засыпавших дорогу щебенкой. Потому что в войну из Белоруссии они эвакуировались в Узбекистан, сбежали тогда от немцев пешком. А потом у него отец умер, а он кормил с 14 лет мать и младших сестру с братом, жестянщиком на базаре работал в этом Узбекистане. После войны отслужил в армии, младших выпихнул в Москву и в Горький на учебу, они получили высшее образование, а он так и остался в Черикове шофером, приглядывал за матерью. Потом брат перетащил и его в Москву, он женился на моей свекрови – полной своей противоположности, женщине образованной, умной, мудрой и совершенно «из другого профсоюза». Парадоксально, но факт: живут они душа в душу до сих пор, а это уже почти 50 лет. До пенсии он работал механиком по холодильникам на комбинате питания на пр. Калинина.

Деда по паспорту зовут Афанасием Менделеевичем. Именно так, с двумя «е». Еврейское имя «Хоня» в Узбекистане быстро переделали в «Афоню», Менделеева знали, а имя Мендель – нет, и когда выдавали паспорт… В общем, дело известное, война, не до орфографии, а деду было плевать.
Ему вообще плевать на массу того, что «городских интеллигентов» может сводить с ума и как-то волновать.
Дед говорит исключительно то, что думает, а думает очень просто, по-деревенски и без всяких там закидонов. У Деда пять классов образования, еще предвоенных. Редчайшая птица – еврей-рабочий (жестянщик, токарь, слесарь и еще кто-то высшего «разрада»).

Дед любит пить чай из стакана с подстаканником, дед курил раньше исключительно «Яву», и курил ее много. Сейчас у него астма и куча других болезней, поэтому он уже не курит. Пил и раньше очень умеренно, но «румку» себе иногда позволяет под бдительным наблюдением моей свекрови. Поэтому подарить деду на день рождения или День Победы бутылку хорошего армянского коньяка – милое дело. Именно армянского, чтоб со звездами.
На вопрос врача «какие лекарства вы принимаете?» неизменный ответ – «да вот она дает».
Дед читает газеты и смотрит телевизор. А когда смотрит, иногда ему «поддакивает». Сочувствует героиням сериалов типа какой-то там «Кармелиты», что ли.

Дед умеет делать руками ВСЕ. Кроме тонкой электроники, которую он а) не понимает и б) у него каждый палец – как 2 моих, а ручищи здоровенные, расшибленные физической работой.
Дед мог собрать холодильник из частей, найденных на помойке, заправить фреоном – и этот холодильник у нас на даче работает уже чуть не 20 лет. У нас на балконе старой квартиры стояли «про запас» 19 (!) моторов, 8 (!) задних стенок и 11 (!) испарителей (морозилок) для холодильников. Не считая прочих деталек. Дед подрабатывал починкой этой техники, а мой б. муж, будучи студентом, ему активно в этом помогал. Оба они коршунами бросались к помойке, едва завидев, что туда кто-то вынес старый рефрижератор.
Дед может из жести склепать космический корабль, обстучит его киянкой с маниакальной аккуратностью, покрасит белой краской – и будьте уверены, ничего не упадет и все улетит куда надо, небось не «Фобос грунт» получится.
Дед страшный зануда. Он ничего не забывает. Он все повторяет по четыре раза, а для верности – еще раз пять. Теми же словами. С преобладанием слов « а чуво…» и еще «на хрен усралось…»,опять же с характерным прононсом.

Сейчас, конечно, ничего такого бытового он не чинит и не клепает, потому что и не надо, и ему уже за 80, он ходит с палкой, у него все время болит голова и обостряется астма. Да и на даче, когда дед стал себя хуже чувствовать, периодически звучали вопли «Папа, бля!!! Брось лопату!!!» Те морозилки и моторы мы при переезде выбросили, сказав ему, что «продали одному механику».
Дед с огромным трудом смирился с тем, что на даче растет не только что-то съедобное, но еще и декоративное. Мне все время ставили на вид, что «она этот цвет посадила, и чуво, и зачем, и понакупляла чуво-то…» Середняк пошел в колхоз и настал год великого перелома, когда соседка МарьИванна пришла восхищаться особо красивым георгином, и дед проникся. Он выдрал старый куст смородины и посадил на его месте огурцы. А мне сказал: «Осенью можешь тут такой же цвет посадить, красивый, вон даже она сказала…»
На все, что ему дарилось, следовало «и надо было тебе понакуплять…» Но подаркам все-таки был явно рад. Например, саженцам белой смородины (день рождения у него в августе).

Когда мы отстроили дачу после пожара и там сложили печку, Дед не мог успокоиться. На трубу надо было сделать жестяную крышку! Крышку-то он склепал. Но дом одноэтажный, с острой крышей, на нее вела по шиферу деревянная «лазалка». Дед ходил и бурчал. Бубубу, надо влезть и поставить. Бубубу, я влезу. Бубубу, я «на той» даче (которую, когда б. мужу было лет пять, снесли под новый микрорайон при расширении Москвы) дом построил!
В Деде 120 кило. Ему навеки сбили обмен веществ послевоенные годы, когда он за весь день питался только шматом сала. Я сказала, что он с крыши точно ебнется. Я сказала, что дом он построил 40 лет назад и в другой жизни. Я сказала, что больница в поселке Авиационная по выходным работает только «на констатацию смерти» и лечить его будет негде. Я сказала… Дед опять затянул «Бубубу, я построил дом…» и пошел брать лестницу. Я обулась в резиновые тапки, надела жестяную балдень на манер рюкзака за спину, подставила лестницу, влезла на конек крыши по «лазалке» и опустила жестянку на трубу. Посмотрела вниз и подумала – дуууура, а как теперь обратно? Ну и ладно, сказала себе, в случае чего – на пузе съеду, падать невысоко, а вешу я вдвое меньше Деда.
Когда приехал б.муж и об этом узнал, скандал был знатный. Дед ушел курить на лавку за дом. Бубубу, а чуво, зато теперь печка…

Бок о бок с Дедом мы прожили все те 20 лет, пока я была замужем за его сыном. Из них 8 с половиной – в одной довольно тесной квартире и на одной даче, что сильно усугубляло.
Он выносил мне мозг разговорами о том, где что сколько стоит, что «рОстют» на его «Родине», а что нет («не рОстили» практически все, от кабачков до апельсинов). Я его тоже порядком раздражала. Тем, что к нам периодически приходили гости (он привык, что единственные гости – это родственники), тем, что была «шибко умная» и все делала не совсем по его правилам – да мало ли чем.
Но жили мы мирно. Спокойно и нормально. Хотя Дед по натуре вспыльчивый и горластый, как все их семейство. А по молодости, рассказывают, был и вовсе как динамит. Но у меня свекровь и правда очень мудрая женщина. Пара они очень странная. Но она всегда умела быть модератором. Когда мой старший сын спросил, читая книжку, «Бабушка! А что такое буфер?» - свекровь на автомате ответила, не думая: «Я».

Мы с мужем одноклассники, но в школе общались только в стиле «да пошел бы он!». Свекровь-учительница меня знала хорошо, Дед – нет. Когда уже после армии б.муж представил меня родителям в качестве «невесты», Дед сказал – «да нормальная девочка. Видно, что нашего Мишку очень любит» - и больше ни к чему не цеплялся. А когда кто-то из его родственников сказал «А тебя, Афанас, не волнует, что твой сын женится на русской?» - ответил в стиле «на хрен мне усралось», русская она или кто, и вопрос снялся тут же. Кстати, во многих семействах той поры к делу подходили с куда большими загибами…
Именно от Деда (зря что ли 20 лет прошли) я переняла привычку на всякие сообщения о жизненной жопе реагировать мрачным «разберемся».
В свое время именно это его слово спасло моего б.мужа от хорошей головомойки. В 5 классе мы сидели за одной партой и отчаянно, до драки, ругались. Он рисовал мне на книжках, я вплетала в косу железный колпачок от ручки и от души шваркала этой косой по наглой курчавой морде. Моя мама пришла на родительское собрание с твердым желанием нажаловаться.
Но единственный раз за все время на собрание пришел Дед (свекровь вела собрание в своем классе, а присутствовать было почему-то надо). К Мишке высказали претензии.
И моя мама заткнулась, не начав спич. «Я не могу жаловаться на этого мальчика! – говорила она уже дома. – У него папа громадный! И ручищи вот такие! И он сказал «мы с ним разберОмся!»
Прикол в том, что при всем своем грозном виде Дед своего сына в жизни пальцем не тронул. А внуков и подавно, что бы они ни творили.

Мой старший сын вырос у деда на коленках. Вплоть до того, что однажды, в годовалом возрасте, стукнул его деревянной башкой по щеке. И выбил тот единственный зуб, на котором держался протез. Все пришлось менять. «Кому чужому я бы не спустил, - сказал Дед. – А тут чуво поделаешь…»
Когда я была беременна этим самым сыном и заболела, пришла врач, что-то там заблажила, толком ничего не сказала и выписала лекарство, которого заведомо не было в продаже. Ценой в 12 копеек. Дед поехал по аптекам и в четвертой или пятой по счету это лекарство нашел. Я охренела так, что выздоровела.
Дед очень сочувствовал, когда я загибалась от мастита, и выражал это в свойственной ему манере. Дед не одобрял прививки – «вот, был с утра здоровый, а теперь плачет и плачет…»

Это не мешало деду учить меня уму-разуму по тысяче других поводов. Дед считал, что мать должна сидеть дома, а не бежать на работу и уж тем более не пропадать там допоздна. Дед с подозрением относился ко всем нашим гостям и приятелям. И он ни фига не «добрый», не щедрый и не гостеприимный – трудно ждать иного, когда человек пережил настоящий голод, настоящую бедность и долго жил один как перст, а друзей в Москве в 36 лет как-то не заводилось.
Дед принимал в штыки любую перестановку в квартире. Дед ругался, когда я пыталась даже поменять мебель: «Я этот стол сам склепал! Да он еще 50 лет простоит! Чуво она говорит – выбросить! – Да я сама, Афанасий Менделевич, 50 лет не простою!!! – Бубубу…»

Дед сильно радовался, когда у нас рождались дети. Собственного сына он до года боялся брать на руки – «вдруг раздавлю». Когда он вдруг пошел купать (!) новорожденного Толю, свекровь онемела от удивления.
Наш с б.мужем развод стал для Деда полной неожиданностью. То, что происходило потом, - тем более. В его картину мира не укладывалось, что «с троими детьми разводятся» - правда, он и мне много что вменял в вину, чем вызывал, мягко говоря… да вопли с моей стороны и вызывал. Говорил он по-прежнему то, что приходило ему на ум, без «фильтра», и я, конечно, взвивалась тут же. Особенно когда б.муж окончательно решил, что «этим детям ничего не должен» и прекратил финансирование вообще, а потом и… да ладно.
Дед не стал принимать ничью сторону – хотя, естественно, сын ему родной, а невестки приходят и уходят. Собственно, и когда родился маленький Колян, Дед не проявлял к нему особо нежных чувств. «Чуво к нему привязываться, я его большим и не увижу!» - и я тут же опять пошла по потолку. Зря ходила-то. Нечего было придираться к словам.

Странная вещь. Во всем этом семействе самым искренним и самым нормальным оказался в итоге деревенский мужик с 5 классами образования, старый уже и в сантиментах никогда не замеченный. С этим его деревенским пониманием, что хорошо и что плохо, что справедливо, а что нет.
То, что творил б.муж и то, как он относится к детям, - за гранью. Говорить об этом неохота просто потому, что «так не бывает, так не может быть, ты чего-то не договариваешь, да?» Хотела бы я не договаривать…
А дед, который «не хотел привязываться» к тому же Кольке, любит его искренне, не меньше, чем всегда любил старших внуков. Бабушка, живущая в соседней квартире, а потом в соседнем доме, брала к себе Кольку на час-полтора раз в 4 месяца. Хотя я очень просила делать это почаще – Колька по ним скучал и к ним рвался. Дед же выходил весь прошлый год гулять на детскую площадку, дожидаясь, пока няня Ира придет туда с Колькой из детсада. Каждый раз притаскивая в кармане конфеты. Болтал с Коляном, что-то рассказывал Ире. Передавал нескладные приветы и пожелания здоровья мне.
Этим летом, когда ситуация у меня стала очень тяжелой, Дед (мне разведка донесла) по полной программе оббурчал собственного сына. Толку от этого было ноль, но – «а как же она с детьми, да без работы, да если еще в больницу ложиться?» - и так по кругу несколько дней. Сказать, что я этим была тронута, - ничего не сказать.

Дед любит Сашку и им как-то так, по-своему наивно гордится. Дед любит Толяна, хотя взаимности от него не видит. Колька обожает Деда. Бабушка теперь стала пару раз в неделю (!) делать с Колей уроки. Колька прямиком идет к Деду, садится с ним на диван и о чем-то болтает. Деду Колька очень нравится. Не нравится только, «почему у Кольки и десятой доли нет таких игрушек, как у старших было, и у этого (имеется в виду сводный брат) хоть жопой ешь?»
Люди, которые любят моих детей (даже если им не сильно нравлюсь я сама), вызывают у меня большую симпатию. Бесхитростные и искренние люди – тоже. А Деду я желаю здоровья и пусть он живет как можно дольше.


Ну и, собственно, все. Когда мы поехали в Белоруссию, мне очень хотелось сделать Деду приятное, и Саня меня в этом поддерживал. В Черикове у Деда уже никого не осталось – двоюродный брат, с которым он всегда переписывался, умер этой весной. Но на дедову «Родину» заехать было нужно.
В тот длинный день, куда вместилась и Хатынь, и Борисов, и Бобруйск, я рассчитывала время буквально по минутам, чтобы попасть в Чериков до заката, пока можно хоть что-то сфотографировать. Именно поэтому выехали так рано, именно поэтому побыли в Бобруйске минимум времени, именно поэтому что-то жевали на ходу, а не останавливались в столовке. И от милиции, которая меня-таки оштрафовала за превышение скорости, постарались отделаться как можно быстрее.
Мы успели.
Мы доехали до чистенького и абсолютно безликого городка с пестрыми пятиэтажками, гусями в прудах, маленькими частными домами и громадной, похожей на музей автостанцией, когда солнце уже клонилось к горизонту.
Саня набрал номер бабушки и попросил Деда к телефону. «Я тут в Черикове. Скажи, а по какому адресу ты жил?» Дед вообще ничего не понял от неожиданности. Бабушка выступила толмачом.
Мы проехали по улицам, засняли место, где он жил раньше (там теперь новый дом). Засняли дом его брата – он теперь перешел государству, его явно готовят под снос и даже спилили деревья. Пофотографировали все, что попадалось нам по пути.
Уже в Москве Саня эти фото показал. Дед расстроился, увидев спиленные деревья. Сказал, что храма до войны не было, а вместо монументальной автостанции всегда стояла деревянная хибара. Какие-то улицы, впрочем, узнал, и дома тоже. Там много что осталось из частного сектора. Городок маленький. Обычное такое белорусское захолустье.
Просто – «Родина», без достопримечательностей.
«И чего вас туда понесло?» - спросил Дед Саню. «Хотел у тебя на Родине побывать». «Угу», - сказал Дед. «На хрен усралось» - не добавил. Было видно, что ему в глубине души это было приятно.
Мы сочли миссию выполненной.

Ну вот, а фото Черикова – для иллюстрации. Дедовы фото где-то есть, но глубоко запихнутые и пленочные, я их сейчас не найду. Мы с ним в последнее время редко видимся, чисто случайно.


Фотографии в альбоме «Чериков» ed2210 на Яндекс.Фотках

























































Tags: Белоруссия, путешествия
Subscribe

  • Электромобиль. Хочу все знать

    Дорогие товарищи френды! А вдруг вы знаете. Имел ли кто-то из вас опыт вождения электромобиля? Есть тут кое у кого идея взять его напрокат во время…

  • Про школьную форму

    Говорят, что тяга к мемуарам - первый признак старости, а первый признак журналистской эммммм... потребности в "виагре" - появление в заметках слова…

  • Пока несут сакэ

    "В меню суши-баров появилось новое блюдо: "Россия". Одна шестая часть суши". Дорогие друзья, вновь припадаю к стопам вашей учености. Мне на новый год…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 41 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Электромобиль. Хочу все знать

    Дорогие товарищи френды! А вдруг вы знаете. Имел ли кто-то из вас опыт вождения электромобиля? Есть тут кое у кого идея взять его напрокат во время…

  • Про школьную форму

    Говорят, что тяга к мемуарам - первый признак старости, а первый признак журналистской эммммм... потребности в "виагре" - появление в заметках слова…

  • Пока несут сакэ

    "В меню суши-баров появилось новое блюдо: "Россия". Одна шестая часть суши". Дорогие друзья, вновь припадаю к стопам вашей учености. Мне на новый год…