June 19th, 2006

сова2

Все относительно

Когда в доме маленькие дети, бардак называется художественным беспорядком и отчасти даже радует глаз вместе с причиной разгрома и раздрая.
А когда дом пустой, то в нем просто пыль, срач, шмотки валяются и окна не помыты.
Когда по дому носится смерч ростом сантиметров восемьдесят, и это шустрое торнадо цепляет, швыряет и неизвестно куда уносит все, что попадается ему на пути, - все нормально. Треск, стук, всякие дзынь и шмяк - прекрасный, замечательный, самый лучший в мире шумовой фон, вполне комфортный для уха.
В квартире, где некому вопить "маммма!", некому ныть противным голосом и ронять на кафель балкона железные пепельницы, отвратительно тихо.Мерзко гундит телевизор, гнусно тарахтит за окном мотоцикл, который в обычное время ты даже не услышишь. А услышав, тут же обратишь на пользу воспитанию: "Коля, тихо, вот смотри, какой за окном мотоци-ци-ци-циклик! Мотоцикл, говорю!!! А-а-а! Не трогай ничего на окне и на полке!!!"
Когда, по закону Мэрфи, "все, что у вас на полу, обязательно окажется во рту у вашего ребенка, а все, что у ребенка во рту, обязательно попадет на пол" - чистота этих самых полов кажется идеальной, если компотная лужа полувысохла, а огрызок затолкнут пяткой под стул.
А вот когда обитатели квартиры моют руки и лицо только до еды, а не до и после нее, - фу, как раздражают крошки на столе и грязная раковина. Как отвратительно пахнет из мешка с картошкой и из овощного лотка в холодильнике. Как хочется сразу все вымыть, проветрить... оттереть...закрыть на хрен и уехать туда, где по полу валяются огрызки, где топают крепкие толстые пятки, где летают пепельницы, зафенделиваются соски, киснут остатки молока в кружке и каша размазывается ровным слоем по всем вертикальным, горизонтальным и криволинейным поверхностям.
Только войдя в пустую и тихую, пыльную и за три дня уже "заброшенную" квартиру, я наконец осознала, ЧЕМ была бы моя жизнь в последний год, не будь в ней смешного маленького Кольки. И кем бы я в этой жизни стала со всеми своими пертурбациями, будь они неладны.
Только теперь поняла, как же я на самом-то деле счастлива.

Сегодня еще побуду дома, кой-какие дела доделаю, а завтра - снова на дачу. Комариный корм по имени Колька выйдет вразвалочку откуда-нибудь из-за кустов. Засияет зубастой улыбкой (двенадцатый зуб только что прорезался, во как). Ткнется в коленки, попросится на ручки, прижмется душистой и пушистой макушкой и скажет важным голосом "Ка!" Общее слово, обозначающее абсолютно все в мире, что только заслуживает внимания. Я это внимание тоже заслужу, только мне скажут еще и "Мама!" И если очень повезет, поцелуют в щечку и пощупают пальцем, "где у мамы глазки", расскажут, "как ветер дует" и "как Коля вздыхает - ах!" Еще задерут назад и вверх согнутую толстую ногу в колготке - "Коля гимнаст, он ласточку делает, да?"

Остаток недели мы снова проведем вместе. Будем гулять и рвать цветочки, отмывать заросшую грязью душевую,собирать палочки, кидать камушки, ходить с канистрой за молоком, навещать сестренку Тасю и собаку Дастина, валяться по травке, плескаться в тазике, уматывать маму до потери пульса и внушать ей стойкое, редкостное, ни с чем не сравнимое и ничем не истребимое ощущение счастья.

Которое никто - как "пути пройденного" - у нас не отберет. Пусть даже не пытается.